Элен всегда считала себя разумной женщиной. Пятьдесят лет, двадцать из которых отданы кафедре английской филологии, научили её ценить порядок и ясность мысли. Но всё перевернулось с появлением в университете нового лектора, Марка. Ему было едва за тридцать, и в его взгляде читалась та безмятежная уверенность, которой так не хватало её собственным, давно устоявшимся годам.
Сначала это было лишь любопытство — наблюдать, как он оживляет аудиторию, цитируя современных поэтов с лёгкостью, которой она позавидовала бы в молодости. Она ловила себя на том, что ищет его взгляд на собраниях кафедры, прислушивалась к обрывкам его разговоров в профессорской. Мысли о нём начали заполнять тишину её аккуратной, предсказуемой жизни.
Постепенно простое внимание переросло в нечто большее. Она стала замечать его расписание, «случайно» оказываясь рядом с его кабинетом. Находила предлоги зайти, обсудить учебный план, а потом и вовсе — поделиться мыслями о книге, которую, как она точно знала, он читал. Её мир сузился до одного человека. Она анализировала каждую его улыбку, каждое сказанное слово, выискивая скрытые смыслы, намёки, которых, вероятно, не было.
Одержимость, тихая и всепоглощающая, диктовала её поступки. Она отменяла планы, чтобы иметь шанс его увидеть. Начала писать ему длинные, тщательно выверенные письма, которые потом стирала, не отправляя. Реальность и её навязчивые фантазии начали путаться. А потом случился тот вечер факультетского приёма. Вино, смех, и её рука, невольно коснувшаяся его руки, задержалась на секунду дольше положенного. В его глазах мелькнуло не понимание, а лёгкое замешательство, быстро сменённое вежливой улыбкой. В этот миг что-то надломилось.
Последствия не заставили себя ждать. Лёгкие сплетни среди коллег, которые раньше уважали её безупречную репутацию. Настороженный, чуть более формальный тон в его обращении. И самое тяжёлое — холодное, незнакомое отражение в зеркале: женщина, позволившая одному чувству разрушить границы, которые она сама же и выстроила за долгие годы. Теперь ей предстояло жить с этим осознанием и с тем призраком собственной страсти, который навсегда поселился в стенах её некогда спокойного кабинета.
